Повесть о том, как академик Абалкин обновил теоретические воззрения на социализм

 Всем известно, что наша страна является одной из самых читающих. Но многим и невдомек, а иностранцам и совсем не понятно, что это мы все читаем и читаем? Есть нечего, надеть нечего, жить негде, а мы все читаем и читаем. Вышла книга М. Горбачева – все читают, пишут, спрашивают. Л. Абалкин опубликовал статью – торопимся прочитать. А, прочитав, думаем, пытаемся угадать, что же последует за коренной переменой всей точки зрения на социализм. То ли повышение цен на продукты питания, то ли денежная реформа, то ли повышение налогов, то ли замораживание заработной платы. Меняются взгляды у членов Политбюро, или у первого секретаря ЦК КПСС, или у Председателя Совета Министров и вот уже появляется новый закон или постановление, а в результате все мы становимся беднее. Вот такой социализм у нас построен. Поэтому и читаем, следим, все пытаемся угадать, а что последует дальше.

Если бы какой-нибудь Иванов или Петров написал, что у него изменились взгляды на социализм, то навряд ли кто-то стал бы читать. Мало ли у кого меняются взгляды. Но Л. Абалкин является заместителем Председателя Совета Министров СССР и поэтому стоит поближе посмотреть, как обновились его теоретические воззрения на социализм.

ТОЖДЕСТВО МЫШЛЕНИЯ И БЫТИЯ КАК ПРЕДМЕТ ФИЛОСОФСКИХ РАЗМЫШЛЕНИЙ Э. В. ИЛЬЕНКОВА.

Э. В. Ильенков со всей решительностью настаивал на том обстоятельстве, что «принцип диалектического тождества мышления и бытия – своего рода пароль на право входа в научную философию, в пределы её предмета». (Диалектика – теория познания. Историко-философские очерки. М., 1964, с.54).
Сама категорическая форма данного тезиса далеко не случайна. Она вытекает из всей системы его взглядов и самой их сути. Суть же дела заключена в том, что всякий занимающийся философией, прежде чем дерзнуть на своё теоретическое «размежевание», скажем с И. Г. Фихте, Г.Гегелем или Л.Фейербахом, должен четко и определенно решить для себя вопрос о том, чем вообще «философия» отличается от «не-философии» и чем же, скажем, самый ругаемый (или экстравагантный) в истории философ-классик принципиально отличается от самодовольного обывателя, склонного выдавать свои досужие рассуждения за «философствование», а человеческие резонирования вообще, за философию.